Вы здесь

Глава 4. Сегодняшние возможности

Основные три вопроса, касающиеся программы заморозки, таковы: Является ли она технически обоснованной, и каковы шансы замороженных на оживление и омоложение? Является ли программа практически осуществимой, не создает ли она непреодолимых проблем? Является ли она желанной, как для индивидуума, так и для общества?

Эти вопросы в какой-то степени взаимосвязаны. По правде говоря, они настолько тесно связаны между собой, что сколько-нибудь последовательное изложение этих вопросов невозможно, поскольку почти на каждом этапе аргументы зависят не только от того, что уже было сказано, но и от того, что только предстоит сказать, отчего четко представить себе цельную картину можно только после второго прочтения. Но чтобы прийти к какому-либо заключению, следует начать дискуссию, подбирая слова одно за другим. В будущем, впрочем, Вы и я, безусловно, научимся общаться более эффективно.

До сих пор мы касались, главным образом, первого вопроса; в последующих главах мы будем рассматривать оставшиеся два. В данный же момент я прошу читателя в порядке эксперимента ответить положительно на все три вопроса и на этом основании рассмотреть сегодняшние возможности и обязанности, имеющиеся лично у него.

Что можем мы сделать сегодня, чтобы повысить свои шансы? Что можем мы сделать для нашего умирающего родственника? Если родственник умирает, а мы еще не успели заранее подготовиться, а наши возможности ограничены, что нам остается? Что мы должны сделать, чтобы совесть наша была чиста?

 

Пределы оптимизма

Если мы посмотрим на проблему максимально широко, не углубляясь в детали, мы заметим, что пределы оптимизма зависят от ответов на два вопроса. (1) При каких условиях, если таковые возможны, сущность индивидуальной личности может считаться потерянной полностью и навсегда? (2) Каковы пределы, если они существуют, развития технологических возможностей человечества управлять процессами, идущими во вселенной?

Что касается первого вопроса, ответ неисправимого оптимиста будет следующим: в детерминистской вселенной никакая информация не пропадает бесследно, и детальная картина прошлого скрыта в настоящем. Поэтому, так же как прошлые и будущие позиции планет могут быть рассчитаны на основе сегодняшних наблюдений, в принципе всегда можно рассчитать до самых мельчайших подробностей всю человеческую жизнь, память и характер, правда, если обладать фантастическими техническими возможностями. (По крайней мере, это верно, если игнорировать возможность ограниченности вселенной, а также ограничения, накладываемые теориями расширяющейся вселенной с их «исчезающими галактиками».)

Таким образом, детерминист уверен, что у достаточно развитой цивилизации будет принципиальная возможность узнать сколь угодно много о каждом человеке, который когда-либо жил, и либо полностью воссоздать его, либо скопировать, собрав те самые атомы, из которых он состоял, или же аналогичные. В качестве промежуточной возможности, можно будет воскресить египетскую мумию; предельным случаем будет воссоздание Уга из Ура. (Некоторые возникающие при этом «философские» проблемы будут рассмотрены в дальнейших главах.)

Конечно, господствующее сегодня среди физиков мнение (хотя есть и исключения) гласит, что Вселенная не является полностью детерминистской, и что очертания событий прошлого, настоящего или будущего всегда будут несколько расплывчатыми, а также что одинаковые атомы неотличимы друг от друга. В этом случае, всегда есть теоретический и практический предел той точности, с которой мы можем делать косвенные заключения о человеке и воссоздавать или копировать его. Но где может лежать этот предел, пока неизвестно, в основном потому, что мы еще недостаточно знаем о микробиологии.

Что же касается второго вопроса, то никто не знает наверняка, что именно из принципиально возможного станет практически осуществимым. Если тело может лежать в морозильной камере фактически неограниченное время, не проявляя нетерпения, вряд ли нам позволительно произвольно устанавливать границы будущих возможностей. Лучше ограничить наши предположения несколькими следующими веками и теми областями, в которых уже достигнут определенный технический прогресс.

 

Сохранение образцов наших тел

Есть один очевидный способ увеличить наши шансы, на тот случай, если мы умрем рано, до того, как появятся безвредные методы полной заморозки организма. Он заключается в том, чтобы сохранить при низкой температуре, обработанные защитными растворами образцы наших тканей, хирургически удаленные, пока наше здоровье безупречно. Эти образцы гораздо проще сохранить, чтобы врачи будущего могли использовать их для восстановления наших тел и выращивания для нас новых органов.

В предыдущей главе кое-что было сказано о выращивании культур тканей из клеток замороженного тела, и это, безусловно, станет возможным, поскольку определенный процент клеток, скорее всего, будет в относительно хорошем состоянии. В то же время, запас прочности может быть увеличен, если образцы тканей здорового тела будут заранее отдельно сохранены.

В будущем обязательно станет возможным выращивание любых необходимых тканей и органов из зародышевых клеток, и вскоре для всех станет привычным хранение таких образов в банках тканей. Подобные банки уже существуют для спермы и, по словам профессора Мюллера, сравнительно небольшого объема исследований будет достаточно, чтобы сделать возможной аналогичную процедуру для женских яйцеклеток.[1] (77)

С помощью передовых биологических технологий в принципе можно будет вырастить любой тип тканей и органов из обычной соматической клетки; обрывка кожи будет достаточно. С другой стороны, можно предположить, что до какого-то этапа будет весьма полезным все-таки иметь образцы различных видов тканей из разных органов тела.

Также желательно взять крошечные образцы из разных областей мозга, конечно, отмечая каждый участок, из которого они взяты. Как уже отмечалось, предполагается, что память многократно копируется в различных областях мозга, так что каждое воспоминание может одновременно оставаться в мозгу и храниться в хранилище образцов. Вопрос о том, можно ли таким образом сохранить достаточный объем воспоминаний, остается открытым.

Похоже, что такая процедура будет безопасной, поскольку на практике взятие крошечных образцов из разных участков мозга, не наносит ему вреда. Халдейн, к примеру, говоря о работе Лешли, пишет: «… В то время как удаление большой части коры головного мозга крысы уничтожало способность находить выход из лабиринта, местные повреждения любого небольшого участка мозга не имели почти никакого эффекта. Данные о повреждениях мозга у людей подсказывают такие же выводы». (37) (Другими словами, мы более мозговитые, чем это необходимо, хотя ежедневные заголовки новостей заставляют предположить обратное.)

Подобная процедура явно не годится для широкого применения; у нас недостаточно нейрохирургов, как и людей, жаждущих перенести операцию на мозге.

Возможно, в ближайшем будущем будет достигнут компромисс: станет обычным во время любой операции брать несколько образцов тканей для банка. Довольно похожая ситуация сложилась с кровью — для людей с редкими группами крови уже стало обычным хранить небольшой запас в банке крови для использования в крайнем случае.

 

Сохранение информации

Мы привыкли считать, что информация о теле должна храниться в теле, но это не единственная возможность. Можно представить себе, что обычные записи, фотографии, пленки и т. п. могут дать врачам будущего ключ к потерянному и поврежденному содержимому мозга замороженного пациента.

Непременно придет время, когда методы кодирования памяти мозгом будут детально изучены, и информацию можно будет «считывать» прямо из нервной ткани и «записывать» в нее. Вряд ли эти методы будут очень простыми, возможно они даже не будут одинаковыми для разных мозгов; тем не менее, зная, что замороженный пациент помнил какую-то информацию, можно будет сделать необходимые выводы о строении определенных участков мозга, нервных клеток и молекул в них.

Аналогично, детальная информация о том, что пациент когда-то делал, позволит психологам-физиологам будущего сделать важные выводы о том, кем он был, давая дополнительную возможность заполнить пробелы в структуре мозга.

Отсюда следует, что мы должны предпринять любые разумные действия по получению и хранению значительного объема информации, касающейся того, что мы видели, слышали, чувствовали, думали, говорили, писали и делали на протяжении всей нашей жизни. Наверное, нужно добавить и результаты множества психологических тестов. Энцефалограмма тоже может оказаться полезной.

Как обычно, не нужно заходить слишком далеко. Ведь, доведя эту идею до крайности, можно сказать, что ради сохранения генетической информации достаточно иметь только одну клетку тела; из нее можно будет вырастить человека, а исходные характер и память, хотя бы в грубом приближении, можно будет воссоздать по записям. Но такая связь слишком сложна, тонка и неудовлетворительная для большинства людей. Впрочем, можно быть уверенным, что довольно скоро «записемания» будет добавлена к списку наших одержимостей и жулики начнут торговать разнообразными записывающими устройствами и услугами.[2] За любое открытие приходится платить свою цену.

 

Организация и организации

Какие практические шаги можно предпринять, чтобы гарантировать свою заморозку после смерти? Есть несколько очевидных возможностей.

Один из простейших шагов — записать в своем завещании, что вы настаиваете на том, чтобы быть замороженным. (Как мне известно, на момент написания этой книги, многие уже так и сделали, включая людей в Мичигане, округе Колумбия, Нью-Йорке, Нью-Джерси, Калифорнии и Японии) Конечно, чтобы быть уверенным, что это требование будет иметь силу, нужно соблюсти несколько предосторожностей.

Во-первых, завещание должно быть обязательно составлено при помощи профессионального юриста. Во-вторых, детали должны быть указаны максимально подробно, а значит, завещание должно периодически обновляться. В-третьих, следует заручиться обещанием сотрудничества от ваших ближайших родственников, желательно в письменной форме. В-четвертых, Вам следует выбрать душеприказчика, одновременно симпатизирующего Вашему желанию и способного к энергичным и решительным действиям, не обязательно близкого родственника. В-пятых, Вы должны обеспечить необходимое финансирование заморозки, возможно, в форме прямого или косвенного дохода, предусмотренного страховым полисом.

Что касается денежного вопроса, понятно, что если Вы живете по своим доходам или чуть богаче, как большинство из нас, Вам придется исправиться и начать экономить. Ваше наследство, включая страховые полисы, должно обеспечить всех наследников, в дополнение к оплате заморозки и формированию трастового фонда для Вас. Во всем нужны умеренность и осторожность; с другой стороны, чем больше денег Вы накопите, тем больше Вы сможете взять с собой, и тем больше влияния у Вас будет.

Другой очевидный шаг — заручиться согласием Вашего врача помочь в случае смерти. Это не означает, что завтра Вы должны предъявить ему ультиматум, что если он не согласится помочь заморозить Вас, Вы смените доктора. Большинство докторов в ближайшем будущем будет немного пугаться этих вопросов. Но Вам следует обсудить это с ним, прояснить для него Ваши взгляды, узнать его мнение по этому поводу и сохранять благоразумие, пытаясь воздействовать на него. Эти действия, как и некоторые иные предпосылки, обеспечат в недалеком будущем достаточный выбор врачей, готовых к сотрудничеству. (Не нужно думать, что доктора реакционны и необразованны и нуждаются, чтобы их вели за руку к правильному решению; скорее, для них естественно быть консервативными, и их нужно информировать как о техническом прогрессе в этой области, так и о мнении пациента.)

Бесспорно, в недалеком будущем появится множество организаций, предлагающих различные услуги или целые комплексы услуг, связанные с программой заморозки. Возможно, некоторые будут основаны владельцами похоронных бюро или созданы на базе компаний, предоставляющих ритуальные услуги. Но пока не появятся коммерческие организации, людям придется объединяться, чтобы создать свои собственные.

В объединении сила, и существующие организации, к примеру, общества взаимопомощи, могут организовать комитеты и подкомитеты, возможно, что-то вроде похоронных обществ, чтобы обслуживать своих членов. Общий фонд обеспечит финансовую, административную и моральную поддержку. Все приготовления будут сделаны заранее с наилучшим использованием местных условий, а в случае свершившейся или очевидно грозящей смерти своего члена организация немедленно начнет действовать.

Если работать в рамках существующих организаций окажется неудобно, могут быть созданы общества взаимопомощи с соблюдением всех юридических предосторожностей.

Наконец, еще один способ, с помощью которого человек может помочь прогрессу в этой области, это написать в свою страховую компанию и поинтересоваться возможностью целевого страхования для заморозки. Многие компании уже предлагают полисы целевого страхования, доход от которых, к примеру, зарезервирован для оплаты закладной. По логике вещей, это кажется довольно странным, поскольку лицо, получающее страховую премию, может просто истратить эти средства так, как сочтет нужным; но психологически многие предпочитают такую схему. Кроме того, не ясно, захотят ли и смогут ли страховые компании иметь непосредственное отношение к предприятиям, работающим в отрасли заморозки. Но суть происходящего в том, что существует необъятный новый рынок страхования жизни, и, когда это станет ясно, страховые компании, безусловно, начнут прямо или косвенно влиять на ситуацию с заморозкой.

 

Заморозка в условиях непредвиденных обстоятельств или строгой экономии

В ближайшем будущем обстоятельства смерти часто будут ставить наследников перед болезненной и трудно решаемой проблемой. Необходимых значительных денежных средств может не найтись; помощь врача и медицинское оборудование могут отсутствовать; смерть может произойти внезапно, а тело может быть обнаружено лишь спустя некоторое время после смерти. Что можно предпринять в таких случаях, и каковы шансы на благоприятный исход?

Второй вопрос уже обсуждался. Для умерших при самых неблагоприятных условиях, большинство ученых оценивают шансы на оживление как отдаленные или даже исчезающе малые; но эта оценка основана на чувствах, а не на расчетах.

Можно считать, что оценка зависит от ответа на три основные вопроса. Во-первых, действительно ли деградация действительно необратима? Во-вторых, как близко практическая осуществимость задачи подойдет к теоретически обоснованным возможностям в весьма отдаленном будущем? В-третьих, насколько вероятно, что в результате исторического развития общество будущего откажет замороженным в технологиях оживления, которые будут на тот момент доступны?

Мне кажется, что в настоящее время мы не можем сделать какого-либо разумного предположения относительно первых двух вопросов, в то время как на третий ответ можно дать только самый благоприятный (обоснования этого представлены в последующих главах). Если это рассуждение верно, то определять шансы как «отдаленные» или «исчезающе малые» — это лишь смутный обобщенный пессимизм, объясняемый тем, что большинству ученых предстоящие трудности внушают благоговейный страх.

Даже при таких перспективах, чтобы без посторонней помощи предпринять заморозку в ближайшем будущем, нужно обладать стальными нервами, сильным характером и необычайной изобретательностью. Но если общество взаимопомощи или хотя бы сплоченная семья сможет действовать сообща, вероятно, каких-то результатов можно будет добиться, и теперь будет дано несколько практических рекомендаций.

Понятно, что эти рекомендации не являются медицинской консультацией, результаты следования им никем не гарантированы, и даже не утверждается, что о них есть единое мнение среди специалистов. Они представляют собой лишь мнение автора, какова бы ни была его ценность. Я призываю читателя ознакомиться с другими точками зрения, настолько свежими и авторитетными, как это возможно.

Прежде всего, тот, кто находится рядом во время смерти или сразу же после нее, должен попытаться снизить скорость нарастания негативных изменений, используя искусственное дыхание и непрямой массаж сердца. (Можно легко купить трубки для искусственного дыхания рот-в-рот без прямого контакта; более подробную информацию можно получить у врачей, аптекарей и в библиотеках).

Врач должен быть вызван максимально быстро, чтобы засвидетельствовать смерть. После этого следует всеми доступными способами попытаться охладить или заморозить тело. Для начала можно использовать лед, если нет ничего лучше, а зимой можно поместить тело в холодную комнату. После этого можно применить сухой лед, который можно купить в любом городе в рабочее время по цене около 15 центов за килограмм.[3] Тело можно обставить брикетами сухого льда, укрыв его одеялами, обеспечивая необходимый контакт и препятствуя доступу тепла; для ускорения процесса охлаждения можно использовать различные комбинации жидких химических веществ, смешанные с сухим льдом.

Следует сказать пару слов и об осторожности. Заразные заболевания, конечно же, требуют особых предосторожностей. Нельзя допускать попадания воды в полости тела. С сухим льдом нужно обращаться осторожно или одевать перчатки; и, хотя углекислота не ядовита, если слишком много сухого льда использовать в маленьком помещении, может понизиться содержание кислорода.

Если к тому моменту, когда тело было обнаружено, оно уже начало костенеть, искусственное дыхание и массаж сердца, видимо, уже бесполезны, поскольку кровеносные сосуды уже закупорились, и эту часть процедуры можно пропустить.

Проблему хранения тела предстоит решать самому человеку, семье или обществу взаимопомощи. Вопрос о контейнере, его стоимости и обслуживании будет затронут в седьмой главе.

 

 

Заморозка с медицинской помощью
 

Если есть возможность получить квалифицированную медицинскую помощь и доступ к оборудованию, перспективы гораздо лучше. Различные возможности упоминались в главе 3, такие как, например, пропитывание тела раствором глицерина параллельно с дополнительными защитными мерами до заморозки тела в жидком азоте; сегодня это позволяет минимизировать повреждения, хотя и не избежать их полностью.

С врачом, готовым сотрудничать, и тщательной предварительной подготовкой, шансы на успех могут значительно улучшиться. Если врач не готов обработать тело самостоятельно, он может хотя бы согласиться в этом помогать, находиться в больнице, чтобы быстро засвидетельствовать смерть и обучить сотрудника похоронного бюро необходимым действиям после смерти. Сотрудник похоронного бюро, конечно, тоже должен будет быстро появиться, насколько важна такая быстрота, зависит от используемых методов; читатель еще раз может обратиться к главе 3. Методы защиты тела и заморозки постоянно улучшаются, и к моменту выхода этой книги будут известны новые улучшенные методы.

Доктора могут неохотно соглашаться участвовать в заморозке по нескольким причинам — боязнь критики вообще, неуверенность в своей способности разобраться в методах и страх, что все умирающие пациенты начнут требовать заморозки. Тем не менее, некоторые врачи готовы попробовать отчаянные или экспериментальные методы в безнадежной ситуации, и можно убедить их, что ситуация именно такова. Это означает, что если пациент находится в больнице и известно, что он при смерти, доктора можно убедить оказать содействие на основе соответствующих процедур.

Мы помним, что под «остановкой жизненных процессов» обычно понимается заморозка без повреждений, при которой человек все еще считается живым и сохраняется возможность в любое время оживить его, не дожидаясь создания новых технологий; такие методы пока еще не разработаны. Но мы можем вспомнить эксперименты с пропиткой крыс, а также другие свидетельства того, что если в кровеносную систему ввести охлажденный раствор глицерина, тело человека может быть охлаждено, а затем сохранено при низких температурах в сравнительно хорошем состоянии, хотя пока у нас нет безопасных методов нагреть их и вывести защитные агенты. Возможно, хотя это и не доказано, что самые крупные повреждения наносятся при отогревании, а не при заморозке; поэтому пациентов после заморозки не обязательно считать мертвыми, а вполне возможно описывать их состояние словами «остановка жизненных процессов».

Поэтому некоторые храбрые доктора, убежденные пациентом и семьей, могут согласиться заморозить человека до наступления момента естественной смерти со всеми преимуществами осторожной подготовки и с телом в хорошем состоянии; задачей будет замедлить обмен веществ и сохранить жизнь, пока ищется лекарство. Сертификат о смерти не будет выдан, а замороженный будет считаться пациентом, а не трупом, со всеми вытекающими юридическими и практическими преимуществами, а также, конечно, и недостатками.

Другой вариант заключается в том, чтобы после смерти пациента убедить одного врача засвидетельствовать ее, а другого — начать немедленно готовить тело к заморозке, позднее свидетельствуя то, что, по его мнению, пациент еще, возможно, жив. Конечно, серьезное биологическое преимущество обработки полностью живого тела исчезнет, но это может быть необходимо, чтобы уговорить врачей помогать. Сертификат о смерти может позднее защитить второго врача, в то время, как его сомнения в смерти пациента могут изменить правовой статус последнего, то есть позволить юридически признать пациента «живым», хотя первые прецеденты могут вызвать длительные судебные процессы.

 

Индивидуальная ответственность: умирающие дети
Многие американцы и европейцы, а также жители других регионов очень скоро будут вынуждены принимать решения о жизни и смерти. Возможно, когда Вы читаете эти строки, некоторые уже сталкиваются с этой проблемой.

Давайте сначала представим самый щекотливый и наименее извинительный пример: неминуемая смерть ребенка.

Каждый год в Соединенных Штатах смерть забирает более 150 000 детей в возрасте до девятнадцати лет, часто в результате известного неизлечимого заболевания. Только рак погубил в 1959 году более 10 000 детей. (124)

До настоящего времени родители могли только искать успокоение в религии или пытаться успокоить свой разум другими способами. Сегодня ситуация намного лучше и одновременно хуже. Лучше, потому что есть надежда. Хуже, потому что надежда также означает проблемы, суматоху и возможность неудачи.

Если умирает взрослый человек, можно доказывать, что он должен был сам принять свое решение относительно собственной заморозки; и если он уже не молод, можно оправдать бездействие аргументами вроде «пожил достаточно». Но в случае умирающего ребенка, родители не могут спрятаться от своей ответственности.

Я понимаю, что жестоко добавлять к тяжести горя дополнительную пытку выбора правильного решения и возможное бремя вины. Многие люди четко не представляют себе, что будет правильным. С одной стороны, им кажется, что если они заморозят ребенка, их надежды могут не оправдаться и, в этом случае, их действия будут отвратительным, бесполезным и безрезультатным кощунством. С другой стороны, очень сложно будет простить себя, похоронив ребенка, если программа заморозки завоюет широкое признание. Моя точка зрения, что программа заморозки когда-то станет всеобщей и окажется успешной, и что цена, выраженная в деньгах и временном беспокойстве, не очень велика.

Решения, безусловно, будут приниматься индивидуально. При выборе будут иметь значение такие факторы как оценка шансов, советы врача и священника, статус программы заморозки в обществе и финансовое и эмоциональное состояние семьи.

Если родители будут иметь достаточную волю и ресурсы, чтобы заморозить ребенка, и поместить его в постоянное Хладохранилище, им придется задуматься об очень волнующих вопросах. Увижу ли я моего ребенка снова? Если я умру в старом возрасте, будет ли мое оживление сложнее, чем его, а значит, позднее, а поэтому он будет старше и умнее меня, когда я проснусь? Не изменятся ли полностью отношения родителя и ребенка? Или же я буду заморожен более прогрессивными методами, и поэтому оживлен раньше, в виде физически молодого взрослого, а он позднее, все еще ребенком?

Можно только надеяться, что общество постепенно выработает стандартную процедуру для работы с такими вопросами, которая будет учитывать все пожелания человека и благополучие общества.

 

Супруги, старые родители и дедушки с бабушками
Если умирает Ваш муж или жена, проблема несколько меняется. Если Ваш супруг хочет быть замороженным, понятно, что Вы должны согласиться, даже при условии значительных затрат. (Хотелось бы, чтобы постепенно появились налоговые льготы и субсидии для семей, в которых кто-то был заморожен в раннем возрасте, не имея возможности оплатить издержки за счет страховки).

Но если Ваш муж или жена в здравом уме отказывается от заморозки, появляется сложная моральная проблема. Можно просто согласиться и похоронить его (ее), но тогда Вам придется долгое время терпеть муки совести. Ключевое соображение здесь то, что похороны окончательны, в то время как заморозка всего лишь дает еще один шанс; всегда есть возможность вновь умереть, если этого захочется. Вы можете передумать после заморозки, но уже не можете после похорон.

В случае пожилых родителей или дедушки с бабушкой, ослабших и, возможно, плохо понимающих свои возможности, Вы снова сталкиваетесь с непрошеной ответственностью. Что должно преобладать, их мнение или Ваша рассудительность? Появляется много дополнительных обстоятельств, как и в случае с ребенком. К тому же, ответственность может быть разделена между несколькими детьми, мнения которых расходятся, и придется решать для себя, какие усилия надо предпринять, чтобы успокоить совесть. Но оправдание вроде «уже прожили долгую жизнь» не выдерживает критики: на самом деле, восемьдесят или девяносто лет — это не долгая жизнь, а лишь самое ее начало.

И еще до того, как это одобрит обычай, я уверен, значительное число людей предпочтет начало концу.

 

[1] Первый ребенок родился из замороженной яйцеклетки в 1986 году в Австралии. В конце 2000 года в Сингапуре впервые родились близнецы из замороженной яйцеклетки, оплодотворенные замороженной же спермой.

[2] В 2002 году корпорация Microsoft анонсировала проект MyLifeBits, который позволит собирать и хранить в цифровом виде все материалы, описывающие жизнь человека, включая документы, бумажную и электронную переписку, телефонные разговоры и видеозаписи повседневной жизни.

http://research.microsoft.com/barc/MediaPresence/MyLifeBits.aspx

[3] В Москве цена сухого льда составляет сегодня менее цента за килограмм. К примеру, «Айс-Фили» предлагает сухой лед по цене 7,5 рублей за блок весом 35 кг.

Поделиться